- Во всем виновата моя матушка. Перед Новым годом ее обуяла ностальгия, и она собрала огромный мешок рождественских подарков для друзей и родственников, оставшихся на родине. Нашла какого-то бедолагу, летевшего сюда из Канады по делам, осчастливила его известием, что он избран Санта Клаусом, и, довольная собой, вернулась к внукам. Интересно, отдавала ли она себе отчет в том, какую свинью мне подложила? Мало того что мне пришлось отложить срочный заказ и нестись в Шереметьево, базарить с таможней и волочить на себе непомерный короб, так еще, как стало известно из письма, предполагалось, что я непременно вручу все подарки к Рождеству. Представляете, штук тридцать адресатов, все в разных концах Москвы и Подмосковья, а до Рождества - неделя с хвостиком? Кстати, сама я получила набор косметики - просто необходимый атрибут для начинающего клоуна-любителя.

- Надо же, как хорошо тебя знает матушка! - восхитился Прошка.

- Не слишком хорошо, - бросил Марк. - Варька - клоун, скорее, законченный.

- Не стесняйтесь, открывайте дебаты. Я больше не вымолвлю ни словечка.

- Перестань, Варька, - попытался урезонить меня Леша. - Не могла же ты всерьез рассчитывать на Прошкино молчание!

- Хочешь, мы залепим ему рот изолентой? - предложил Генрих.

- Что за свинская дискриминация! - обиделся Прошка. - Все болтают, сколько душа пожелает, а мне сразу рот затыкать?

- Я так и знал, что все кончится базаром, - буркнул Марк. - Но не предполагал, что так скоро.

- Ладно, Варвара, не дуйся. Мы будем за ним приглядывать, - пообещал Леша.

- За собой приглядывайте, - огрызнулся Прошка, но Генрих закрыл ему рот ладонью.

- Так вот, - продолжала я, - подарки нужно было раздать за неделю. Если бы я принялась развозить их сама, то через пару деньков окочурилась бы от недосыпания, недоедания и нервного истощения. Можно было обзванивать облагодетельствованных и звать сюда, но я не собиралась превращать свое жилище в проходной двор.