Кто там? — крикнул я.

В комнату без стука вошел небритый и, кажется нетрезвый тип в мятом пиджаке с плутоватым лицом маклера. Лоб у него был узковат, нос крючочком, губы полоской, а на щеках веселый румянец, свидетельствующий о недюжинном здоровье.

Потоптавшись у порога, странный тип интеллигентно покашлял в кулачок.

— Э… прошу меня простить, — вежливо сказал он, — я собственно… — тут он стал рассыпаться в извинениях и корчить разные гримасы, пытаясь внушить мне, как ему неловко.

Обычно я доброжелателен к людям и по возможности стараюсь быть лояльным, но так как в последнее время настроение у меня было на нуле, все, что не имело отношение к моим проблемам, раздражало меня ужасно.

С раннего утра я был на взводе: вот уже несколько часов жена играла на нервах, упрекая в бездушии и отсутствии мужских достоинств. Я молча слушал, дожидаясь ее ухода на работу, и боясь признаться, что сам не у дел.

Увольняли меня уже второй раз за последние полгода, и рассчитывать на пособие в ближайшие три месяца, нечего было и думать. Я злился на весь мир, и визит этого недотепы был весьма кстати, — по крайней мере, есть на ком зло сорвать.

— Ты чего это, дядя, — сурово сказал я, — с вешалки упал?

— Нет, а что? — удивился он.

— А ничего, — грубо отрезал я, — стучаться тебя не учили?

— Прошу пардона, — смущенно стал оправдываться Тип, — я, собственно говоря, на минуту, принес вот… — и он положил на стол какой-то ломик.

— Что это?

— Жезл.

— Какой еще жезл?

— Царский.

Я тут же подумал о телефонном разговоре, состоявшемся несколько минут назад.

Ого, уж, не зануда ли явился собственной персоной? Вот уж действительно, повезло, так повезло. Во-первых, представлялась редкая возможность съездить ухажеру по морде и, во-вторых, доказать Ей, что я все-таки мужчина.

Я пригляделся к незваному гостю, соображая, как безопаснее и легче свалить его на пол. Будешь, падло, знать, как за чужими женами ухлестывать. Но тип, видимо, догадавшись о моем намерении, лишил меня этого удовольствия.