А случается и так, что посреди веселого разгула купчики из Осаки и Сакаи, пресытившись гетерами из веселого квартала Симабары и актерами с улицы Сидзёгавары, нарядят простого шута знатным самураем с запада и созовут для потехи со всей столицы девушек, ищущих себе работу. Оставят у себя ту, которая понравится, и начинают потихоньку уговаривать посредника. Узнав неожиданную весть, что к ней воспылали страстью только для короткой забавы, девушка в огорчении собирается уходить. Ее всячески улещивают, соблазняют деньгами, пока она по бедности не уступит. И вот — жажда денег побеждает, совершается неотвратимое: девушку покупают всего за две серебряные монеты… Такого несчастья с дочерьми богатых родителей случиться не может.

Посредник показал посланному князя свыше ста семидесяти девушек, но, к его огорчению, ни одна из них не понравилась. Наконец он прослышал обо мне, привез меня из моей родной деревни Кохата в уезде Удзи и сейчас же, как была с дороги, неубранную, повел к старику на показ.

И что же! Я затмила красавицу на портрете! Посланный сразу же прекратил поиски, был заключен выгодный для меня договор, где меня именовали почетной фавориткой князя. Потом повезли меня в далекий край Мусасино

Но самураи на страже строго блюли воинский устав, и княжеским затворницам редко приходилось видеть мужчину, а тем более услышать запах фундоси. Разглядывая забавные гравюры школы Хисикавы

Весь день до поздней ночи князь был занят государственными делами. Он дарил своей благосклонностью отроков с еще не подрезанными волосами на лбу, постоянно служивших при его персоне, и особенно был милостив к наложницам, а к своей супруге равнодушен. Она ведь не была ревнива, как женщины из простого сословия. Люди, какого бы звания они ни были, страшатся более всего на свете попреков ревнивой женщины!

Я в моей неверной судьбе была бесконечно признательна князю за его милости и радостно менялась с ним изголовьем. Но увы! Все было тщетно! Он годами еще был молод, но уже приходилось ему прибегать к помощи пилюль дзио. Ни разу не удалось ему проникнуть за ограду. Об этой беде, горше которой нет на свете, я никому и рассказать не могла, а только втайне страдала. Князь похудел и осунулся, вид у него стал нехороший, и меня безвинно заподозрили: «Верно, девушка из столицы всему причиной! Она слишком любострастна».