Куприянов откашлялся и решил выбираться на твердую почву реальности.

— Ну вот, все и готово. Вы новенькая или временная?

— А? Я? Кто?

— Нет, стоп, я определенно вас уже видел раньше…

— Катя. То есть… Катерина Голубкова, отдел фотокопирования документации. Екатерина. Спасибо.

— Не за что, Катерина. Екатерина. Счастливо вам поработать.

И пошел прочь по коридору, высокий, худощавый, широкий в плечах, узкий в бедрах… Сергей Куприянов, кличка Купер, гений в своем деле, жаль, Катерина сама не очень понимает, в каком именно.

Она судорожно вздохнула и независимо задрала нос — ну, то есть она надеялась, что независимо. Скорее всего. Наверное.

Куприянов — не ее тип. То есть она — не его тип. В общем, они разного полета птицы, ходят по разным дорожкам, вращаются в разных кругах и тому подобное…

Он-то, может, и вращается, ехидно встрял внутренний голос, а ты в своем кругу не вращаешься, а сидишь, как курица на насесте.

Катерина вздохнула в сто сорок шестой раз за сегодняшний день и отправилась к девочкам.

2

Лицо Шурки было перекошено, в глазах отражалась тоска, и кофе стыл перед ней в тонкой фарфоровой чашечке.

Белокурая Наташка, напротив, оживленно щебетала и все подсовывала Шурке под нос причину Шуркиной перекошенности. Катерина не видела обложку глянцевого журнала, но и так могла ручаться, что журнал был о свадьбах и свадебных нарядах. Учитывая, что Катерину они ждали минут двадцать, приходилось только удивляться тому, что до сих пор не было трупов…

— …Не вижу проблемы, какая, блин, разница?

— Шура, ви мене удивляете! Как это — какая разница! Голубой или кремовый — это принципиальная разница, даже дальтоник об этом знает. К голубому мне потребуются сапфиры, а я их не люблю, а вот к кремовому у меня уже есть топазы в белом золоте, но к моим глазам идут…