Дверь плавно закрылась, и, отъехав от отеля, автобус вырулил на широкую улицу, заполненную желтыми такси и велосипедами.

— Надеюсь, мы успеем пройтись по магазинам, — заметила Келси, когда они проходили мимо торговых рядов, установленных в тени раскидистых деревьев прямо на тротуаре.

На углу улицы пожилые мужчины сидели на корточках и играли в карты. Соседка Итана вскочила и, приставив к глазам фотоаппарат, наклонилась, чтобы заснять картежников. Глубокий вырез ее цветастого платья, должно быть, позволил спутнику заглянуть гораздо дальше, чем допускалось приличиями, и разглядеть весьма выразительную впадинку между грудей. Вот вертихвостка, недобро отметила про себя Эбигейл.

Перестань дурить, тут же одернула она себя, неужто ты позавидовала? Она уже давно смирилась с мыслью, что ей не суждено иметь пышные формы, загадочные зеленые глаза и более изящный нос. Ведь не девочка уже.

Но Эбигейл не сожалела, что исправила выступающие вперед зубы, хотя ради этого пришлось два года ходить с металлической пластинкой во рту, а длинные ноги, из-за которых она всегда казалась выше своих одноклассниц, чего очень стеснялась, теперь были скорее достоинством, чем недостатком. Фигура у нее наконец сформировалась, как у запоздавшего в своем развитии подростка, и была если не идеальной, то настолько складной, чтобы вызывать зависть у подруг, страдавших от излишнего веса. Некоторые находили ее выразительные ярко-голубые глаза красивыми, особенно с тех пор, когда она начала пользоваться тенями для век, чтобы подчеркнуть их небесный цвет, и тушью.

Автобус слегка тряхнуло, и соседка Итана, покачнувшись, плюхнулась на свое место, а водитель, заворачивая за угол, предостерегающе посигналил, что не произвело абсолютно никакого впечатления на массу запрудивших улицу велосипедистов.

Келси ойкнула и схватилась за сердце, когда их автобус едва не наехал на рассеянного рикшу, тащившего повозку, доверху нагруженную пустыми корзинами.