Герцог заметил, что все четверо были самыми степенными и разумными юношами из числа молодых придворных.

Он понял, что герцогиня сама, проявив прекрасное знание человеческих характеров, выбрала именно этих молодых людей для выполнения этой щекотливой миссии.

«Ей всегда удается выполнить задуманное, — подумал с улыбкой герцог»— Интересно, у какой другой любовницы короля хватило бы мудрости и здравомыслия или же искусства управлять государством, как у Дианы де Пуатье, которая почти целое десятилетие была негласной владычицей Франции?«

Как будто в ответ на его мысли один из молодых дворян спросил:

— Вам было грустно покидать Анэ, монсеньор?

Герцог улыбнулся, и легкое движение его губ как будто заставило усталость и скуку на короткое мгновение покинуть его глаза.

— Анэ кому угодно покажется райским уголком, — сказал он. — Король с герцогиней свили там уютное любовное гнездышко, которое не имеет себе равных в мире.

На лицах присутствующих появилось удивление. Теплота, прозвучавшая в голосе герцога, была для них совершенно непривычна. Циничность герцога была всем хорошо известна. Молва гласила, что в семнадцатилетнем возрасте он безоглядно влюбился, не встретив взаимности, и после этого поклялся не позволять чувствам брать верх над разумом. По этому поводу сам он неоднократно заявлял следующее:» Сердца у меня нет, зато есть разум, которому я доверяю больше!«

Почти пожалев о том, что обратился к своим собеседникам с такой теплотой и в столь не свойственной ему манере, свой вопрос герцог задал своим обычным, резким и суровым тоном.