— А они хоть ничего? — поинтересовался Светляк.

— В смысле? — не понял Димон.

— Ну, по-женски…

— Да я не разглядел, — пожал плечами Димон. — Одна здоровая, как царь-пушка, другая — мелкая, в микроскоп не разглядишь, шмыгает где-то под ногами, как таракан.

— А нам, деревенским, между прочим, все слышно, — донеслось вдруг из-за стенки, и Димон, покраснев, быстро свернул разговор.

Больше в этот день он никуда не выходил. Он позвонил Вовику, но и этот разговор не принес облегчения. Остаток вечера Димон лежал на отцовской кровати, жесткой и скрипучей, смотрел в потолок и вздыхал, слушая веселые девчоночьи голоса за стеной. Вообще-то надо было бы встать и хоть немного подготовиться к завтрашней контрольной по математике — полистать учебник, написать шпаргалки. Но ничего не хотелось — после злоключений сегодняшнего дня им овладела апатия. Горите, формулы, синим пламенем!

Ближе к вечеру сестры куда-то ушли, а потом вернулись, и вскоре из кухни запахло чем-то вкусным и аппетитным — то ли жареной картошкой, то ли курицей-гриль — он, чувствуя мучительный голод, пытался отгадать аромат. В дверь постучали, приглашая на ужин, но он гордо отказался, хотя живот урчал так сильно, что он боялся, что сестры услышат.

По звукам, доносящимся с кухни, он догадался, что девчонки вымыли посуду и пол. Потом включили музыку и начали болтать. Димон невольно прислушался — шмотки, косметика, московские цены, новые знакомства… Кольнула легкая зависть — ему бы их заботы! Но на самом деле ему было плохо совсем по другой причине. Перед глазами все еще стояло улыбающееся лицо победившего соперника.

Димон долго ворочался, прежде, чем сон наконец сморил его.

Девчонки в соседней комнате тоже долго не могли заснуть. Едва только скрип за стеной утих, большая прошептала:

— Слышь, Лайка! У парня, похоже, неприятности?