Выходя из школы, Димон кипел больше, чем тогда, когда начинал крутить свайпы. Он уже ненавидел их, этих девчонок, нагло вмешавшихся в его жизнь. Со злостью он одернул подвернутую ранее правую штанину — после сегодняшнего проигрыша он больше не будет би-боем! Назло всему миру не будет!
Димон со всей силы пнул попавшуюся под ноги пластиковую бутылку, потом догнал ее и принялся яростно топтать.
— Вот вам! — приговаривал он. — Так вам и надо! Вы у меня еще получите!
Глава 2 Близнецы бывают непохожими
— Ой, смотри, уже вокзал! Как красиво!
— Да ничего красивого, наоборот, одна грязь и мусор. У нас даже после теплоходов такого не бывает!
— Да ладно тебе ворчать, ты посмотри, какие тут дома! Вон тот и вот этот!
— Да что я их, не знаю, что ли? Уважаемые пассажиры, обратите внимание, перед вами — здание Ярославского вокзала, русский модерн, архитектор Федор Шехтель.
— Всегда-то ты все знаешь! Жаль, никакого толку от твоих знаний нет, только характер портится.
— Ладно, хватит о моем характере! Ты лучше штанину не забудь одернуть, би-герл! Тут с такими примочками не ходят!
Две девочки стояли у вагонного окна, вглядываясь в медленно приближающееся здание Ярославского вокзала. Трудно было себе представить более странную пару. Одна, высокая и полная, казалась могучей великаншей, чьим габаритам и мощи позавидовал бы и древнеримский гладиатор: под легкой рубашкой угадывались крепкие мускулы, черные облегающие джинсы подчеркивали силу и упругость накачанных ног. Чтобы заглянуть в окно, ей приходилось чуть-чуть наклоняться, и встречный ветер отбрасывал ее длинные вьющиеся темно-каштановые волосы в лицо стоящей рядом второй девочки. Та была маленькой, щуплой — из тех, которые так никогда и не взрослеют — в тринадцать им дают девять, в девятнадцать — двенадцать.