Сидни хотелось последовать за собакой, чтобы скрыть свое смущение. Откуда, черт возьми, возник у нее этот вопрос?

– Я был голым наполовину, если вас это так интересует. – Райлен наконец справился с приступом хохота.

Сидни вовремя прикусила язык и не спросила, о какой половине идет речь. Она вообще очень жалела, что задала этот странный вопрос, и не понимала, зачем спросила его об этом. Но должно же быть какое-то объяснение.

Он покачал головой, окинув ее взглядом с ног до головы. Легкая улыбка играла на его губах. Она нервировала Сидни. Казалось, он знает то, чего не знает она, и использует это в своих интересах. Однако в нем отсутствовала жестокость Питера.

– Вы хорошо спали? – Снова эта усмешка.

Она вспыхнула, сама не понимая почему.

– Должно быть, хорошо.

Он обошел стол. В глазах у него плясали чертики. Да она еще лучше, чем казалась ночью в постели!

– Вы не помните свой… сон?

Она беспомощно заморгала, не желая поверить в очевидное.

– Вы хотите сказать, что это был не сон, те поцелуи и все… – Она не находила подходящих слов.

Сидни кинулась к двери, но Райлен вовсе не намеревался позволить ей скрыться. Он догнал ее и притянул к себе.

Она замерла, уставившись в пол.

– Вы совсем ничего не помните? – спросил он весело.

Сидни сжала зубы, когда его губы коснулись ее затылка. Его прикосновение оживило смутные картинки. Она поняла, что все это и вправду было и, если она не проявит твердости, может повториться снова.

– Ничего, – ответила она.

Его смешок разозлил ее.

– Сидни, вы меня обманываете или хотите, чтобы я освежил вашу память?

Она повернулась к нему лицом.

– Никогда не встречала такого наглеца.

– Даже в ваших снах? – Он обнял ее за плечи. – Не думаю, что вам следует так долго стоять.

– Я чувствую себя отлично. – Это было неправдой, колено болело. Голова кружилась и болела тоже, но, что еще хуже, ей хотелось, чтобы он подольше не выпускал ее из своих лапищ.