Перед ними появилась вдова, и если она и обеспокоилась, что разбойник ласкал ее компаньонку, она ничего об этом не сказала. Вместо этого она показала маленький предмет.

- Пожалуйста, - попросила она его. - Возьмите это.

Он выпустил руку Грейс, его пальцы неохотно покинули ее кожу. Как только он дотянулся до предмета, Грейс поняла, что вдова держала живописную миниатюру. Это был портрет ее второго давно умершего сына.

Грейс знал эту миниатюру. Вдова всегда носила ее с собой.

- Вы знаете этого человека? - прошептала вдова.

Разбойник посмотрел на портрет и покачал головой.

- Посмотрите поближе.

Но он только снова покачал головой, пытаясь возвратить портрет вдове.

- Может он чего-то стоит, - сказал один из его компаньонов.

Он вновь покачал головой и пристально вгляделся в лицо вдовы.

- Он никогда не будет для меня столь же ценен, как для Вас.

- Нет! - воскликнула вдова, вновь протягивая ему миниатюру. - Смотрите! Я прошу Вас, смотрите! Его глаза. Его подбородок. Его рот. Они Ваши.

Грейс с силой втянула воздух.

- Я сожалею, - мягко сказал разбойник. - Вы ошибаетесь.

Но ее нельзя было отговорить.

- Его голос - Ваш голос, - настаивала она. – Ваша интонация, Ваш юмор. Я знаю это. Я знаю это так же, как я знаю, как дышать. Он был моим сыном. Мой сын.

- Мэм, - вмешалась Грейс, по-матерински обвивая руку вокруг нее. Обычно вдова не позволила бы такую близость, но не было ничего нормального во вдове этим вечером. - Мэм, здесь темно. Он носит маску. Это не может быть он.

- Конечно это не он, - крикнула она, с яростью отталкивая Грейс. Она бросилась вперед, и Грейс почти упала, с ужасом заметив, что все мужчины подняли свое оружие.

- Не причиняйте ей боль! - выкрикнула она, но ее просьба была не нужна. Вдова уже схватила свободную руку разбойника и сжимала ее, как будто он был ее единственным средством спасения.