Эти мысли оживили в памяти образ этого человека и напомнили о его обещании – а может, угрозе? – вернуться в галерею. Подавив внезапно охватившую ее нервную дрожь, Карла отвела глаза от портрета и, приветливо улыбаясь, направилась к только что подошедшей группе гостей.

Потом ей казалось, что она целую вечность простояла на высоких каблуках, так нестерпимо ныли ноги. И все же, не обращая внимания на боль, забывая про неудобства, Карла смеялась и беседовала с ненасытными поклонниками искусства американского Запада, которые дружно откликнулись на приглашения, трудолюбиво оформленные ею самой поздно ночью, при тусклом свете лампы.

Объявленный час закрытия – девять вечера – Наступил и прошел, а гости не расходились, смеялись, беседовали, покупали. Карла устала до изнеможения, но радость от успеха помогала ей остаться приветливой и оживленной.

Наконец уже около десяти часов гости начали Постепенно расходиться. Слышались указания упаковать и поднести к машине, упаковать и доставить по адресу, упаковать и ждать, пока придут за покупкой. Наконец Карла вывела из галереи последнего упиравшегося посетителя. Закрыв и заперев дверь, она устало прислонилась к ней и закрыла глаза. В помещении было тихо, но она знала, что ее друзья и помощница сейчас смотрят на нее. Медленно подняв усталые веки, она победно улыбнулась.

– Ну так что, – сказала она, внимательно разглядывая обращенные к ней лица, – если судить объективно, согласны ли вы, что открытие моей галереи имело бешеный успех?

На секунду в зале повисла тишина, а затем смеющиеся друзья буквально оторвали Карлу от двери, обнимая, целуя и поздравляя ее.

– Это было так чудесно, Карла! – воскликнула Эндри.

– Ты сама просто чудо, Карла, – со смехом уточнила Алисия.

– Потрясен до глубины души, – искренно сказал Шон.

– А мне так приятно чувствовать себя маленькой частицей всего этого, – с нежной благодарностью сказала Анна.