Потрясенная и зачарованная, Карла не сразу услышала собственное имя.

– Карла?

С дрожью очнувшись, Карла моргнула и вгляделась в недоуменное, встревоженное лицо своей помощницы.

– Да, в чем дело? – все еще рассеянно спросила она.

– Все в порядке? – Удивленная морщинка исказила классическую бровь молодой женщины.

Карла попыталась изобразить какое-то подобие улыбки.

– Да, конечно, Анна, – сказала она, понимая, что световые годы отделяют эту фразу от правды. – Что, есть какие-то проблемы?

Невысокая женщина убежденно потрясла головой:

– Нет, проблем нет. Там... – Она не договорила, выразительно взглянув на дверь. – Это был Джарид Крэдоуг, правда? – спросила она странно напряженным голосом.

– Да, – коротко ответила Карла.

– Не могу поверить! Сам Джарид Крэдоуг! – Глаза Анны изумленно округлились, когда она перевела взгляд на огромное полотно. – Тот самый Джарид Крэдоуг, который написал этот портрет? Практически каждый посетитель хотел купить его!

– Да, тот самый. – Карле с огромным трудом приходилось выдавливать из себя ответы.

– Вот... – Анна вовремя придержала грубое слово, испуганно взглянув по сторонам, не услышал ли ее кто-нибудь из стоящих поблизости меценатов.

Взволнованная знакомством с известным художником более, чем она могла признаться даже самой себе, Карла постаралась вновь обрести спокойствие и ровный тон голоса.

– Ты собиралась что-то сказать, – напомнила она своей возбужденной помощнице.

Она нерешительно кивнула.

– Да, но Боже мой, сам Джарид Крэдоуг! Решив, что такую реакцию может вызвать лишь экстатичное преклонение перед мастером, Карла почувствовала, что ее терпению приходит конец. В ее голосе появились резкие ноты:

– Анна, опомнись! Быть может, Джарид Крэдоуг и известный художник, но, в конце концов, он просто мужчина. («И страшно неприятный, к тому же», – добавила она про себя.) А теперь, если ты в состоянии сосредоточиться на деле, может быть расскажешь то, о чем ты собиралась мне сообщить?