Глаза Клэр широко открылись.

– Вы когда-нибудь занимались бракоразводным процессом, Клэр?

– Да. Пару раз. Но…

– Вы удивлены? Чем? Тем, что я развожусь, или тем, что пришел к вам по этому вопросу?

– И тем и другим, честно говоря.

– Вы знаете мою жену, Клэр?

– Нет, я никогда не видела ее. То есть только на фотографиях в газетах и много слышала о ней.

Клэр вспомнила Серину Хьюитт – ослепительно красивую, даже в черно-белом изображении. И потом, она однажды видела ее во плоти – в одной маленькой деревушке недалеко от города – и убедилась в том, что по снимкам нельзя представить ее настоящей красоты.

– И вы, без сомнения, не можете представить себе мужчину, который бы захотел развестись с ней, – сухо отозвался он.

– Я не говорила этого, но… я и в самом деле удивлена. Извините. Хм! Но почему я? Я думала, у вас есть семейный адвокат.

– Семейный адвокат у нас, конечно, есть, но я бы хотел несколько изменить это дело, так сказать, внести в него свежую струю, если вы меня понимаете.

Клэр пристально посмотрела на него.

– Если я возьмусь за ваше дело, – медленно начала она, – я, безусловно, буду действовать в ваших интересах, но если вы ищете кого-то, кто помог бы вам скрыть часть вашего имущества, чтобы обмануть жену, то вы обратились не по адресу.

– Напротив, мисс Монтроуз, – спокойно ответил он, – я пришел к вам именно потому, что у вас замечательно ясный ум и превосходные навыки в области юриспруденции, тогда как наш семейный адвокат уже слишком стар, хотя мы по-прежнему любим его. И он отвечает нам тем же, особенно моей жене. – О!

Это было все, что могла сказать Клэр.

– Кроме того, – продолжил Лаклан Хьюитт, – хотя я и готов отдать моей жене все, что принадлежит ей по закону, я совершенно не готов остаться без гроша в кармане, хотя это именно то, чего хочет моя жена.

– Понятно.

– Вы феминистка, Клэр?

– Не больше, чем многие из женщин, – спокойно ответила она.