Он саркастически усмехнулся:

— А чем это вы его топите?

— Хворостом, деревяшками... Всего этого здесь полным-полно. Я собираю, складываю в сарай для просушки. Иногда, когда есть деньги, покупаю уголь в деревне. Билли, жестянщик, продает его.

Джо понимала, что несет ерунду, нервничает, но во всем был виноват Дэвид, который сидел и смотрел на нее бесстрастным взглядом. Глаза у него оказались темнее, чем у брата, но в них застыло все то же выражение наглой самоуверенности.

— А вы никогда не испытывали чувства одиночества, поселившись в этой глуши? — спросил он неожиданно проникновенным тоном.

Она уставилась на его рот — четко очерченные чувственные губы, не тонкие и не полные, уголки чуть опущены, вниз от них идут две складочки, что придает губам выражение циничной усмешки. Однако улыбка его просто очаровывала.

— Мне нравится быть одной, — ответила Джо по возможности уверенно и твердо.

Дэвид рассмеялся, явно издеваясь над ее попытками отстоять свою точку зрения.

— А как насчет дружков? Им позволено нарушать ваше уединение?

— Я... У меня нет дружков, — ответила Джо, неожиданно густо покраснев. — И вообще... это не ваше дело. — Она с трудом перевела дыхание, пытаясь не потерять самообладания. — Послушайте, если вы уже все посмотрели...

Тут Дэвид наконец-то понял намек.

— Конечно. Надеюсь, я не слишком докучал вам своим присутствием. Извините, что оторвал от работы, — произнес он вежливым, даже официальным тоном. — Я, пожалуй, попрошу управляющего зайти и осмотреть дом, когда вам это будет удобно.

— А... Да, конечно, — поспешно согласилась Джо, радуясь, что он уходит. — Можно прийти в любое время. Я практически всегда дома, только изредка уезжаю в Ярмут или выхожу за покупками.

— Хорошо. Думаю, за пару недель мы решим этот вопрос. Если, конечно, не разразится буря.

— Маловероятно. В это время года погода всегда хорошая. Иногда в конце лета бывают грозы, но...