Наступило долгое молчание, потом Дэвид решился задать вопрос:

— А ваш отец?

— Я никогда его не видела, — сообщила Джо, и ее безразличие не было напускным — она давным-давно перестала мечтать о том дне, когда таинственный папа приедет за ней. — Знаю только, что его звали Майкл и он умел искусно увиливать от любой ответственности. Поэтому его прозвали Сачок.

Дэвид ухмыльнулся и заметил:

— Похоже, вам даже повезло, что не встретили его.

— Возможно...

Что это я, с ума сошла, что ли? — подумала вдруг Джо. Стою тут и рассказываю этому человеку о себе... Дело было в том, что обычно она ни с кем, даже с хорошо знакомыми людьми, не делилась историей своей жизни. А тут изливала душу мужчине, которого знала всего пару дней! Чем он подкупил ее? Вкрадчивым голосом? Взглядом черных глаз, в которых читались неподдельный интерес и неожиданное участие?

Джо вдруг ощутила, что снова предательски краснеет, и попробовала отодвинуться от Дэвида, но тщетно — он крепко держал ее.

— Мне пора идти, — слабо запротестовала она. — Уже поздно.

Он рассмеялся. Этот его смех... Почему он приводит ее в смятение?

— Хотите дальше играть в Золушку? — весело спросил Дэвид. — Сейчас вы скажете, что если не убежите до полуночи, то хрустальная карета превратится в тыкву.

— Нет, вовсе нет. Просто... Ну, я...

— Тогда успокойтесь. — Он провел ладонью по ее напряженной спине, после чего успокоиться стало совсем уж невозможно. — Мы всего лишь танцуем.

Всего лишь? Почему же тогда он продолжает гладить ее по спине, опускаясь ниже и ниже? Почему смотрит в ее глаза таким завораживающим взглядом?