– К черту шарлатанов! – выпалил Скотт, но Стивен уже спрыгнул со сцены. Бормоча что-то себе под нос, Скотт попытался встать и тут же тяжело рухнул на пол, мгновенно побледнев.

Мадлен сбросила плащ и сдернула с шеи шерстяной шарф.

– Подождите! – крикнула она, выбегая из-за кулис. Мадлен опустилась перед Скоттом на колени. Свернув шарф, она крепко прижала его к плечу раненого. – Сейчас кровь остановится.

От резкой боли Скотт судорожно вздохнул.

Ее лицо приблизилось к его лицу, и Мадлен вдруг поняла, что смотрит в самые синие глаза на свете, в глаза, чуть затененные густыми темными ресницами. Эти глаза напоминали сапфиры, они играли всеми оттенками синего цвета – от густой синевы океанских глубин до тусклой голубизны зимнего неба.

В какой-то момент Мадлен поняла, что смотрит на Скотта затаив дыхание.

– Я сожалею… – Она осеклась и глянула через плечо на разбросанный по полу реквизит, – Мне очень жаль, что так случилось. Это случайно. Обычно я не такая уж неловкая, но я наблюдала за репетицией из-за кулис и споткнулась…

– Кто вы такая? – нахмурился Скотт.

– Мадлен Ридли, – ответила Мадлен, решив назваться девичьей фамилией бабушки.

– Что вы здесь делаете? О том, что вы мешаете мне репетировать, я уже знаю.

– Я пришла сюда потому, что… – Мадлен вновь встретилась с ним взглядом и вдруг поняла: ей остается лишь одно – заявить о своих намерениях дерзко и откровенно, напрямик. Она должна каким-то образом привлечь к себе его внимание, выделиться из толпы женщин, которые, должно быть, мечтают отдаться ему. – Я хочу стать вашей очередной любовницей, – выпалила Мадлен.

Явно растерявшись, Скотт уставился на девушку так, словно она вдруг заговорила на незнакомом ему языке. Он долго молчал, наконец, проговорил:

– Я не завожу романов с такими девушками, как вы.