– Вскоре вы поймете, что я привык поступать так, как подобает мужчине, – отдуваясь, проговорил лорд Клифтон. Видимо, он был доволен своей победой. – Я не разглагольствую о поэзии, не потворствую смехотворным заявлениям женщин о том, что у них тоже есть права. Я делаю то, что считаю нужным, и вскоре вам это начнет нравиться. – Он провел своей пухлой ладонью по бледной щеке девушки. – Прелестно, – пробормотал он, – прелестно! Никогда еще не видел глаз такого оттенка, как у вас. Они словно янтарь! – Он ухватил своими толстыми пальцами выбившуюся из узла прядь золотистых волос Мадлен, наслаждаясь их шелковистостью. – Не могу дождаться дня, когда вы станете моей!

Мадлен стиснула зубы, пытаясь унять дрожь. Ей хотелось выпалить, что она никогда не будет принадлежать лорду Клифтону, но чувства долга и ответственности, которые воспитывали в ней с младенчества, заставили ее молчать.

Должно быть, лорд заметил, что она дрожит.

– Вы замерзли, – произнес он таким тоном, словно говорил с несмышленым ребенком. – Пойдемте в дом, пока вы не простудились.

Вздохнув с облегчением, Мадлен поспешно поднялась и направилась в гостиную.

Заметив на пальце дочери кольцо, лорд и леди Мэтьюз заулыбались и рассыпались в поздравлениях – они, считавшие любое проявление чувств дурным тоном!

– Какой щедрый подарок! – воскликнула Агнес; ее обычно бледное лицо разрумянилось. – Какое изысканное украшение, лорд Клифтон!

– Надеюсь, – с деланной скромностью отозвался лорд; он расплылся в самодовольной улыбке, и его дряблые щеки и подбородок затряслись словно желе.

Мадлен же застыла посреди комнаты, глядя, как ее отец уводит лорда Клифтона в библиотеку, чтобы отметить торжественное событие бокалом вина. Как только за ними закрылась дверь, она сорвала с пальца кольцо и швырнула его на ковер.