– Никому еще не удавалось затянуть веревку на шее старины Стаббса, милорд. – Уилл отвел глаза от хозяина, видимо, задетый за живое его упреком. Он привык считать себя старше и мудрее, хотя ему исполнилось тридцать три, а Найджелу двадцать девять. – Но я так скажу: ты делаешь глупость. Уж поверь мне, я знаю, что говорю. Господь свидетель, я твержу тебе это изо дня в день. Но ты упрям как осел. – Он скрестил могучие руки на груди и взглянул на своего элегантно одетого и высокомерного хозяина с пугающей нежностью. – Что ж, делай как знаешь. Только когда эта девица в кружевах повяжет тебя по рукам и ногам, не проси о помощи старину Стаббса. Больше я слова не пророню.

– Возблагодарим Господа за это благодеяние, – сухо обронил Найджел. – Впрочем, не думай, что я тебе поверил. Клянусь Богом, Уилл, я не понимаю, что меня заставляет терпеливо сносить твои оскорбления… – Он холодно воззрился на своего уродливого слугу, вертя в руках лорнет, но так и не поднеся его к глазам – видимо, – потому, что Уильям Стаббс выглядел устрашающе и без увеличения.

Экипаж сделал последний поворот и остановился перед парадным входом Кедлстона. От конюшен, которые они только что миновали, к ним быстрыми шагами направлялся конюший. Парадная дверь распахнулась, прежде чем кучер Найджела успел подняться по ступеням и постучать. Со ступеней парадного входа сбежал лакей и взялся за ручку дверцы кареты. Другой – по-видимому, дворецкий – стоял на пороге и пристально, хотя и почтительно разглядывал подъехавший экипаж. Но определить, кому принадлежит карета, ему бы все равно не удалось. На экипаже, приобретенном недавно, отсутствовал герб владельца.

– Боже всемогущий, – пробормотал Уилл, – должно быть, мы уже померли, Найдж, и невзначай вознеслись на небо! Что до меня, я предполагал очутиться совсем в другом месте.