Кристине на миг захотелось узнать, о ком они говорят, но этот слабый интерес тут же угас. Какое ей дело!

Все эти бессмысленные разговоры так ей надоели, что Кристина облегченно вздохнула, когда ей и Джону наконец удалось уехать. Усаживаясь в карету, Джон лукаво рассмеялся:

– Знаешь, Крисси, трое твоих обожателей по очереди отвели меня в уголок, чтобы спросить, могут ли они нанести тебе визит.

– В самом деле, Джон? - зевнула она. - И что же ты ответил?

– Сказал, что ты чрезвычайно разборчива и что ты и двух пенсов не дашь за дюжину таких, как они. Глаза Кристины широко раскрылись.

– Джон! Что ты наделал! Я в жизни не смогу больше показаться в обществе!

Говард Йетс разразился хохотом:

– Сегодня ты очень доверчива, Кристина! Куда подевалось твое чувство юмора?

– По правде говоря, я объяснил им, что не могу указывать тебе, с кем видеться. И только от тебя зависит, кого принимать, а кого нет, - спокойно сказал он когда они остановились у дома Йетсов.

– Знаешь…, я, право, совсем не думала об этом. Не знаю даже, что говорить и как себя вести с визитерами. Из мужчин ко мне никто не приезжал с визитами, кроме Томми, а он мне как брат, - серьезно ответила Кристина.

– Все это придет само собой, моя дорогая, - с видом знатока заметила Кэтрин. - Не стоит беспокоиться о подобных пустяках.

Дни летели быстро, заполненные приемами, собраниями и зваными ужинами. Питер Браун, бывший ее соседом по столу в первый лондонский вечер, объявил, что влюбился в нее без памяти с первого взгляда, и преследовал ее постоянными признаниями. Он даже просил у брата ее руки.

– Питер Браун сделал мне предложение вчера, а сэр Чарлз Баттлер - сегодня, в парке, во время прогулки верхом. Эти лондонские мужчины так нетерпеливы и порывисты, ты не находишь? Ну что ж, отныне я отказываюсь их принимать. Забавно, почему они считают, будто каждая девушка, приезжающая в Лондон, непременно ищет себе мужа? Подумать только, признаваться в любви, когда они едва меня знают… Какая чушь! - запальчиво объявила Кристина брату, которого весьма позабавило ее возмущение.