– Надеюсь, эти несчастные рабочие на фабрике все же получили свои деньги! – с беспокойством проговорила Аманда.

– Он должен им заплатить. Не правда ли, это цинично, что такой богатый человек, как Лоренцо, сам лично распоряжается своими деньгами? Джексон говорил, что он не доверяет ни кассиру, ни бухгалтеру, ни управляющему. Сам берет из банка деньги и лично платит каждому.

– Это нам на руку! – воскликнула Аманда и рассмеялась.

– Что касается ювелирных украшений, – продолжал Вернон, – то Джексон связан с великолепной организацией, которая вытаскивает драгоценные камни из оправ, делает новую огранку и новые оправы. Через несколько часов ни одну вещь уже невозможно узнать.

– Не рассказывай мне об этом, – взмолилась Аманда. – Мне нестерпима сама мысль о том, что эти прекрасные вещи, некоторые – старинные, будут сломаны.

– Ты предпочла бы оставить их Лоренцо?

– Нет, конечно! Но я хотела бы, чтобы он знал, что это наша месть за то, как он обошелся с отцом.

– Вот уж этого ему не следует знать! Стоит полиции получить хотя бы малейшую зацепку, она быстро размотает клубок и выйдет на наш след.

– Да, конечно, – согласилась Аманда, – но Джексон придумал неплохие способы заметать наши следы. Не правда ли?

– Несомненно. Старая миссис Робинсон получила тысячу фунтов от кузины, умершей в Австралии, хотя и не могла ее вспомнить.

– Грустно, что мы не видим их лица в тот момент, когда они получают деньги!

– Только бы у Джексона не иссякли идеи, – произнес Вернон. – По правде говоря, если нам удастся следующее дело, оно будет последним.

– Последним?

– Да, если нам удастся взять двадцать пять тысяч у Макса Мэнтона.

– Макс Мэнтон, – задумчиво произнесла девушка. – Что мы о нем знаем?

Вернон достал из кармана несколько листков бумаги.