– Джек, я не оправдываю их, но ты не знаешь, что мы пережили.

– Фиона, не надо…

– Это тебе не надо! – Она сжала кулаки, ярость придала ей энергию, которую она было утратила. Снаружи на солнце набежала тень, внезапный порыв ветра с грохотом рванул ставни. – Каллум умер, его кости гниют под шестью футами земли. Мы все в гневе, абсолютно все в гневе! – Она ткнула пальцем себя в грудь. – Знаешь, как мне все это не по душе? Мне тошно видеть тебя в подобной ситуации! Мне тошно лгать моей семье и отцу Маккенни! Тошно, что я вынуждена выйти замуж за самого гадкого мужчину на земле!

Эти слова буквально прозвенели в комнате. Джек устремил на нее взгляд голубых глаз, которые потемнели настолько, что сделались почти черными.

– Ты уже сожалеешь, что вышла за меня замуж?

– Так же как и ты сожалеешь о том, что женился на мне.

– Мы согласны в одном: мы не подходим друг другу.

– И никогда не подходили, – горячо добавила Фиона.

– В таком случае ты также согласишься, что нежеланный ребенок, который придет в этот мир, ничего не изменит.

– Наш ребенок не будет нежеланным! Я буду с радостью и удовольствием заботиться о нем.

Джек прищурил глаза.

– Все не так просто. Воспитание ребенка – это нелегкое дело. – Он пошевелил губами. – Даже я знаю это.

– Не могу с этим не согласиться, – сдержанно проговорила Фиона.

– Но мужчина, которого ты считаешь недостойным мужем, может оказаться плохим отцом.

У нее заполыхали щеки.

– Джек, не надо…

– Нет, мы не должны уходить от правды. Что почувствует ребенок, узнав, что он был зачат лишь для того, чтобы положить конец глупой вражде?

– Ему не нужно будет знать об этом.

– Рано или поздно обман все равно обнаружится.

Он был прав. Фиона сжимала и разжимала кулаки.

Наконец, не придумав внятного возражения, она с кислым видом сказала:

– Не могу поверить, что тебя беспокоят подобные вещи.