- Ты меня ударил! Ты сказал, что мне не будет больно, а сам ударил!

- Успокойся, Дейзи, и прекрати кричать. Тебе же не больно.

- - Это точно?

- Точно.

Дейзи взглянула на свои, руки и поняла, что он говорит.

- Но как?

- Я щелкаю кнутом прежде, чем он успевает коснуться тебя, - в этом весь фокус. - Алекс сделал резкое движение кистью - путы ослабли, и он освободил запястья жены. - Это старый трюк, и публика его очень любит. Но после того как я спутаю тебе руки, ты должна улыбаться, чтобы показать людям, что тебе не больно, иначе кто-нибудь вызовет полицию - меня арестуют за избиение.

Она потерла запястья - удивительно, но на них не осталось никаких следов.

,... - А что будет, если кнут щелкнет после того как ударит меня по рукам?

- Этого просто не может быть.

- Но ты ведь тоже можешь ошибиться, Алекс. Ты же не можешь вечно все делать правильно.

- Почему нет? Могу. Я делал это много лет и ни разу не ударил ни одну ассистентку. - Он стал сворачивать кнут, а Дейзи не могла не восхищаться его самоуверенностью, хотя ужасно нервничала.

- Сегодня все получилось гораздо лучше, но я не представляю, как через два дня выйду с тобой на арену, - сказала Дейзи. - Джек говорил, что я должна изображать дикую, своевольную цыганку. Но я не думаю, что своевольные цыганки визжат, как я.

- Ничего, что-нибудь придумаем.

К ее удивлению, он остановился, поцеловал ее в кончик носа и зашагал прочь, потом снова остановился, вернулся к ней и поцеловал в губы.

Дейзи обвила руками его сильную шею. Ум говорил ей, что секс должен освещаться чувством, быть одухотворенным, но тело жаждало Алекса вопреки рассудку. Дейзи не могла насытиться лаской.

- Наконец они оторвались друг, от друга. Алекс посмотрел на Дейзи долгим нежным взглядом.

- Ты похожа на солнышко, - произнес он ласковым шепотом.