- Ах вот как? - Папа резко остановился посреди тротуара. Человек, которого он испугал минуту назад, теперь чуть отставший, налетел на папу сзади, увидал папин оскал и рванулся прочь, точно жизнь его была в смертельной опасности. - Так вот почему ты вечно цепляешься к Флоренс! Папа ощерился на меня. - Она недостаточно подлизывается и пресмыкается! Вот что я скажу вам, молодой человек: в тот день, когда она попытается подмазаться ко мне, как эта Бренэм - к Кэйтереру, она будет читать в газетах колонку "Женщины приглашаются на работу"!

Не нравится мне эта Бренэм, - продолжил он, прекратив препятствовать движению и направив свои стопы к нашей конторе. - Она с этого Кэйтерера в один прекрасный день скальп снимет. Скользкая особа!

Я промолчал. Пытаться защищать мисс Бренэм от столь необоснованного нападения значило бы лишь увеличивать папину неприязнь к ней.

- Дозволь мне кое-что сообщить тебе о Кэйтерере и его секретаршах. Он сказал, что она служит у него два года. Для него это просто рекорд. Он и его секретарши - это притча во языцех. У него ни одна дольше трех-четырех месяцев не задерживалась, а все они были красотки на загляденье. Вот и думай! И приглядывай за ней: скользкая особа!

Противоречить ему я не стал, хотя всем своим видом подчеркивал, что ни в коей мере не согласен с тем, что считал беспочвенным отвращением к молодой женщине, чьи манеры произвели на меня благоприятнейшее впечатление.

- Сходи лучше после обеда посмотри, на что похож этот Форд Наджент, проворчал папа, когда мы входили в наш офис. - А наткнешься на эту девицу не позволяй ей себе мозги запудрить. - И добавил выразительно: - Скользкая она!

- Да, сэр, - тихо ответил я.

Когда я вернулся в контору мистера Кэйтерера, часы показывали пятнадцать минут четвертого.

- Мистер Наджент на месте? - спросил я рассыльного, который впустил нас утром.

- Да, сэр. Вы мистер Тин, да? Ну так он в кабинете мистера Кэйтерера. Можете идти прямо туда.