В нетерпеливом стремлении поскорее найти Билли я взбежала по ступенькам и стала рыться в коллекции ключей. Среди них какой-то был от парадной двери, другой – от задней, третий – от выдвижного ящика, в котором я прятала дневник, и еще несколько штук, насчет которых у меня не было уверенности в том, что именно они открывают. Все были прикреплены к нескольким цепочкам с брелоками.

Когда я пыталась найти нужный ключ, мои ладони дрожали. Александр спокойно взял меня за руку, и лунный свет сверкнул на пластиковом паучьем колечке, подаренном мною, забрал кольцо-держатель, выполненное под завиток колючей проволоки, быстро нашел нужный ключ и вставил его в замочную скважину. Мы мигом оказались внутри.

– Малыш Билли? – позвала я с подножия лестницы.

Ответа не было никакого, даже традиционного «отстань!». Я обернулась к Александру, который явно тоже был обеспокоен, взлетела по лестнице, покрытой бежевым ковром, и направилась к комнате Билли. На закрытой двери висела нелепо раскрашенная табличка с красно-черны ми буквами: «Упырям вход воспрещен. Это значит тебе, Рэйвен!»

Я досадливо хмыкнула, распахнула дверь и с порога заявила:

– Нам нужно поговорить.

Но мои слова пропали попусту.

В спальне моего брата все, включая письменный стол, компьютер, компьютерные игры, спортивные постеры и неприбранную кровать, было на месте, кроме него самого.

Я обыскала ванную и аккуратно прибранную гостевую комнату, но никаких признаков противного братца не обнаружила, сбежала по лестнице и увидела, что передняя дверь открыта.

– Малыш Билли?

Но вместо него в прихожую вошла мама в серых брюках и розоватом свитере.

– Привет, Александр,- сказала она, поблескивая глазами.- Рада тебя видеть.