Теперь ей было трудно представить, как она всаживает кинжал ему в горло. Его губы… почему она раньше не заметила их? Полные, чувственные. И ямочка на подбородке, и морщинки в уголках глаз, которые бывают лишь у тех, кто часто смеется. Ее как громом поразило, когда она поняла, что для этого человека характерно вовсе не суровое, иронично-враждебное выражение лица. Что так он смотрит только на нее, а на окружающий мир – совершенно по-другому.

– Я просто хотела узнать: они приехали на праздник Пен? – ощетинилась Пиппа, оскорбленная в лучших чувствах. – Пен, пригласи их на праздник.

Пен смотрела на Робина. Он улыбался ей, а она улыбалась ему в ответ, помня, как он похвалил ее за храбрость во время нападения кабана.

– Да, прошу вас, приходите, – сказала она. – Буду рада видеть вас. Ведь кабана хватит на всех, правда, мама?

– Вообще-то, леди Пен, нам бы не хотелось навязываться, – поспешно проговорил Хью, тепло, глядя на девочку. Доброжелательность исчезла из его взгляда, едва он повернулся к Джиневре. – Миледи, мы не будем мешать вашему празднику. Мы разобьем лагерь за воротами, а к нашим с вами делам приступим завтра утром.

Враждебность никуда ее не привела, заключила Джиневра. Пора испробовать что-нибудь другое. Мужчина с созданными для улыбки губами и милыми морщинками вокруг ярко-голубых глаз не может не поддаться ее чарам. Боже, о чем она думает? О том, чтобы превратить врага в любовника? Она поежилась, по телу пробежали мурашки.

– Моей дочери было бы приятно, если бы вы и ваш сын почтили присутствием ее праздник, милорд. Мы в нашей семье уважаем те пожелания, которые высказаны в день рождения. – Она склонила голову и одарила его едва заметной улыбкой.

Хью неожиданно смутился. Ему вдруг показалось, что его ум с сердцем не в ладу. Да у нее дьявольская улыбка! А глаза! Блестят, как звезды в ночи! Минуту назад в них отражалась дикая ярость – и вот в них уже читается радушие. Черт побери, что за игру она затеяла?