Генри развел руками.

– Вопросы хорошие, Тимоти. Но мы не имеем пока ни малейшей зацепки. Известно только то, что отец отправился на остров Дрим на лодке под названием «Хоуп» из яхт-клуба Джексонвилла.

Тимоти воспроизвел в памяти длинный тротуар, тянущийся вдоль парка Гринвуд, заканчивающийся у здания филармонии.

– Это на Уэст-роуд, – пробормотал он, представляя выходящего из здания управления отца. Чтобы попасть в яхт-клуб, ему необходимо было пройти мимо Гринвуда и пересечь Центральный проспект.

– Местечко приличное. Даже такие политические тузы, как Вильям Брайс и Оскар Стивенсон, ставят туда свои лодки. А кто владелец той, которую позаимствовал отец?

– Она зарегистрирована под вымышленным именем, – ответил Генри. – Я продолжаю заниматься этим вопросом.

– Мы обязаны распутать эту историю, – Тимоти покачал головой.

– Только бы он был жив! – взмолилась Эмили.

Все замолчали. Тимоти уставился в густую зелень деревьев и через минуту, глубоко задумавшись, уже видел перед собой лишь расплывчатое зеленое пятно. В таких случаях оживает воображение. Оно, будто готовясь взлететь, расправляет тонкие, прозрачные, как у стрекозы, крылья. Вот по невидимым его каналам он перенесся на много лет назад и отчетливо услышал голос отца: «Ну что ж, придется заняться тобой. Надо сделать из тебя мужчину. А не то, когда поступишь на службу в полицию, все станут смеяться над моим сыном и называть его бабой».

Отцу не стоило беспокоиться. Тимоти и сам справился с этой задачей. Теперь средний сын Аллана был настоящим мужчиной. У него на руке красовался уродливый шрам – вечное напоминание о драке на ножах. Он являлся обладателем черного пояса по карате, показывал лучшие результаты в тренировочных стрельбах и считался одним из самых отважных и смелых среди офицеров. Его хвалили начальники и уважали сослуживцы. Тем не менее душа Тимоти оставалась тонкой и чувствительной. Он один из трех братьев замечал и помнил все переживания и муки матери.