— А вот как начнет приставать — так ты мне сразу и скажи, — строго велела я. — Тогда он вылетит, а ты останешься. Ясно?

Она покивала головой.

— В общем, Сонь — вон там за дверью ванная комната, мойся, приводи себя в порядок, мы с Дэном сейчас ненадолго уйдем, вернусь — обед приготовлю. Пока уж бутербродами тебя накормить придется, извини.

— Я и сама могу все приготовить! — тут же вызвалась Сонька.

— Да? — с сомнением посмотрела я на нее.

— Я люблю готовить! — уверила она меня. — И вообще — приятно будет вам помочь, все не нахлебницей у вас буду жить.

— Ты — не нахлебница, а родственница, — наставительно сказала я.

— Тогда тем более говорите, где кухня! — улыбнулась она.

— Из холла одна из дверей ведет на кухню. Вернее, это столовая, кухня дальше, смежная с ней, но думаю, что разберешься.

— Найду! — кивнула она.

Дэн дожевывал на кухне круассанчик и с интересом читал Men's Health.

— Послушай, — я села напротив него и вздохнула, — как тебе Сонька?

— Да ничего, вроде, но вот медовый месяц она нам подпортит, — отозвался он. — Впрочем, я уже продумал. Будем снимать номер для новобрачных в отеле несколько раз в неделю. Так даже романтичнее, верно?

— Верно, — с облегчением улыбнулась я. — Только имей в виду — не дай Боже на Соньку взглянешь с интересом.

Он отложил в сторону журнал, посмотрел на меня долгим взглядом и, наконец, сказал:

— Магдалин, я не страдаю педофилией.

— Наше дело — предупредить, — пожала я плечами. — Я с тобой честна. И прямо говорю — что не переживу, если ты еще кем-то увлечешься.

— Мадемуазель ревнива? — светски осведомился Дэн.

Глаза его при этом смеялись.

— Мадемуазель ЖУТКО ревнива, — наставительно ответила я.

— А почему я этого раньше не замечал? — слегка разочарованно спросил он. — Я уж было, подумал, что тебе все равно.