Он поехал на лодке в голубую лагуну, что делал довольно часто, но попал в шторм. Лодка перевернулась. Я потом думала, были ли его попытки спастись достаточно сильны. После смерти мамы жизнь потеряла для него всякий вкус. У него было две дочери, но я думала, он понимал, что Франсин сможет позаботиться о себе и обо мне лучше, чем он. И кроме того, он, наверное, представлял себе, как повернутся события, и. считал, что так для нас будет лучше.

Я чувствовала, что это судьба, я будто знала, что это случится. Я уже тогда поняла, что после смерти мамы наша жизнь не сможет быть такой же, как раньше. Мы старались возвратить нашу былую жизнерадостность. Особенно хорошо это выходило у Франсин, но даже у нее это не получалось совершенно естественно.

Мы сидели друг перед другом в студии в день, когда его похоронили рядом с мамой под оливковыми деревьями.

— Он хотел быть там с того момента, куда ее туда положили, — сказала Франсин.

— Что мы будем делать? — спросила я. Она казалась почти беспечной:

— Мы вместе, и нас двое.

— У тебя всегда будет все хорошо, и ты позаботишься обо мне, — ответила я.

— Правильно, — сказала она.

Наши соседи на острове были к нам очень добры. Они кормили нас, ласкали, и мы чувствовали, что нас любят.

— Это неплохо для начала, — прокомментировала Франсин, — но вечно так продолжаться не может. Нам нужно подумать о будущем.

Мне тогда было почти одиннадцать, а Франсин шестнадцать.

— Конечно, — сказала она, — я могла бы выйти замуж за Антонио.

— Не можешь и не выйдешь.

— Мне нравится Бабочка, но ты права. Не могу и не выйду.

Я вопросительно посмотрела на нее. У нее очень редко не было готового ответа на вопрос, но сейчас был именно тот случай. В ее глазах сквозила нерешительность.

— Мы могли бы уехать, — предложила она.

— Куда?

— Куда-нибудь. — И она призналась мне, что всегда знала, что уедет с острова. Она терпеть не могла чувствовать себя отрезанной от мира, а на острове это было именно так