Я обрадовалась. Мне совсем не хотелось спать одной в этом жутком доме. Я вспомнила, как Франсин говорила, что не бывает все только плохо… или только хорошо. Всегда должно быть хоть чуточку другого. И сейчас эта мысль успокаивала меня.

В комнате было две кровати.

— Вы можете выбрать сами, кто где будет спать, — сказала тетя Грейс, а Франсин позже заметила, что она сказала то, как будто предлагала нам все мирские блага.

Она ответила:

— Спасибо, тетя Грейс.

— Теперь вам надо умыться и переодеться с дороги. Ужин будет через час. Ваш дедушка не выносит опозданий.

— Конечно! — сказала Франсин, и я почувствовала в ее голосе истерические нотки. — Здесь так темно, — продолжала она. — Я ничего не вижу. — Она подошла к окну и отдернула штору. — Вот! Так-то лучше. О, какой прекрасный вид!

Я подошла к окну. Тетя Грейс встала позади нас.

— Это Рэнтаунский лес, — сказала она.

— Как интересно. Я так люблю леса. А далеко до моря, тетя Грейс?

— Около десяти миль.

Франсин повернулась к ней.

— Я так люблю море. Мы были окружены морем со всех сторон. Поэтому мы его любим.

— Да, — сказала тетя Грейс. — Да, наверное. Сейчас я прикажу принести вам горячей воды.

— Тетя Грейс, — продолжала Франсин, — вы сестра нашего отца, но вы ничего не спрашиваете о нем. Вам что, не интересно узнать о вашем брате?

Я видела ее лицо, освещенное лучом солнца, падавшим из окна. Оно перекосилось, и, казалось, она вот-вот заплачет.

— Ваш дедушка запретил говорить о нем, — сказала она.

— Ваш родной брат…

— Он повел себя… недостойно. Ваш дедушка…

— Он здесь устанавливает законы, понятно, — сказала Франсин.

— Я… я вас не понимаю. — Тетя Грейс старалась показаться суровой. — Вы молоды, — продолжала она, — и вам надо многому научиться, и я хочу дать вам совет. Никогда… никогда больше не разговаривайте так с дедушкой. Нельзя говорить, что он неправ. Он…