Замок щелкнул, Дженна вошла в калитку…

И тут же превратилась в мраморный памятник самой себе. А через секунду громко завизжала.

Вокруг прыгали, валялись на спине, виляли хвостами, повизгивали от счастья, рыли землю, грозно рычали, боязливо жались друг к другу около двух десятков разнокалиберных, чумазых и лохматых собак. Самым активным был пес, из-за которого Дженна и завизжала: жесткошерстный терьер, беспрерывно подскакивающий высоко в воздух и успевающий при этом пихать Дженну выпачканными в земле лапами. Рассыпался один пакет, потом другой, а мгновение спустя некая дворняга, в роду у которой явно затесалась швабра, подхватила яркий пакетик с суши и стремглав унеслась прочь. Часть аудитории последовала за ней, очевидно решив, что в таких случаях положено делиться с ближними.

Дженна ничего не понимала. Более того, ситуация выглядела совершенно абсурдной. Да, можно предположить, что на участок каким-то образом забежала одна дворняга. Ну две. Три.

Пусть даже пять. Но не двадцать пять! И что им здесь делать?

В этот момент сзади раздался грозный рык, Дженна повернула голову – и немедленно завизжала еще громче. Прямо на нее медленно, но решительно надвигалось животное… Скорее всего, незаконнорожденный гризли. Размером с теленка, мохнатый черный зверь с медвежьей мордой и острыми волчьими ушами. Рычал он очень грозно, но при этом махал хвостом, отчаянно напоминая вертолет на холостом ходу. Передвигался этот вертолет модели «Теленко-волко-медведь» странно, с трудом переставляя задние лапы.

Дженна решила, что теперь ей точно настал конец, но в этот момент раздался мужской голос. Спокойный, приятный, не слишком громкий, но очень властный:

– Малыш, назад! Фу голос! Вот молодец, хороший мальчик… Простите, ради бога, мэм, очевидно я не запер калитку.

Перед Дженной стоял парень лет двадцати пяти – двадцати семи. Одет он был самым обыкновенным образом: клетчатая рубаха с обрезанными до плеч рукавами, джинсовый комбинезон, вытертый добела, старые кроссовки и бейсболка козырьком назад.