Шелли не хотела ничего менять — ей нравилось то ощущение заброшенности, дикости дома, возникавшее, когда она сидела на террасе и любовалась садом. Она представляла себе, что ее дом — один из немногих оставшихся в округе, что жители давно уже покинули эти места, и только она может сидеть здесь в одиночестве и наслаждаться магией тишины. Впрочем, это было не далеко от истины — домов вокруг было действительно немного, потому что место, где она поселилась, не пользовалось особым спросом. Большинство людей предпочитало устраиваться поближе к центру, к фешенебельным районам. А Шелли не жаловала городскую шумиху.

Прихлебывая чай, она пыталась думать о планах «Паблисити Сторм», но волей-неволей возвращалась к мыслям, которые частенько угнетали ее в последнее время — к мыслям об одиночестве. Шелли всегда считала, что одинокие люди сами виноваты в том, что с ними происходит. Ей казалось, что одиночество зачастую — последствие слабости и эгоизма, либо, в некоторых случаях, — своеобразный мазохизм. А некоторым просто нравится жаловаться на свое одиночество, чтобы привлечь к себе внимание окружающих. Только к какой категории отнести свое одиночество, она не знала.

У нее был Руди — хороший, надежный друг и интересный человек. У нее была масса знакомых, которые замечательно относились к ней и всегда были рады ее видеть. Но при всех своих внешних и внутренних данных Шелли до сих пор не нашла себе спутника жизни.

У Шелли было много романов, но все они носили какой-то поверхностный и легкомысленный характер. Она не была легкомысленным человеком, но зачастую получалось так, что мужчины видели в ней лишь возможность покрасоваться «такой девушкой» перед окружающими. Это коробило и задевало ее. Она могла понять и даже оправдать их себялюбивые порывы, но чувствовать себя всего лишь красивой куклой… Ни одного из них не интересовало, о чем она думает, чем она увлекается, что ей дорого и близко.