– Папа? – единственное, что смог выговорить молодой человек.

Кстати сказать, юноша был весьма недурен собой. Унаследованные от отца карие глаза и темные, почти черные волосы в сочетании с белой молодой кожей придавали облику юноши готическую таинственность и дьявольскую притягательность.

Грейс – а на руках припозднившегося хозяина дома была, без сомнения, именно она – с трудом отвела взгляд от молодого человека.

– Что все это значит?! – воскликнула женщина. – Ты уже настолько потерял всякий стыд, что притащил в дом свою любовницу?.. – Женщина перевела взгляд на застывшую от столь нерадушного приема Нэнси. – Или сразу двух?

– Элизабет, ради всего святого, прекрати вопить как полоумная. Эти юные леди – американские студентки. Они только сегодня прилетели из Нью-Йорка, чтобы провести рождественские каникулы в Лондоне.

Ричард огляделся по сторонам, словно впервые оказался в собственной гостиной. С удивлением, достойным первооткрывателя Америки, он обнаружил низкий, обитый велюром диван. Преодолев расстояние до него, Ричард опустил Грейс и размял затекшие руки.

– Папа... ты можешь объяснить?..

– Да-да, разумеется. Присаживайтесь, Нэнси. – Ричард указал топтавшейся в нерешительности на одном месте девушке на кресло. – Только позвольте вас сначала познакомить. Мой сын Александр.

Юноша чуть заметно поклонился.

Манеры не хуже, чем у отца, отметила про себя Грейс.

– Моя жена Элизабет, – представил Ричард побелевшую от гнева женщину. – Это Нэнси и Грейс, – Ричард по очереди представил новых знакомых, указав на них рукой.

– Прекр-р-р-расно, – произнесла Элизабет с таким раскатистым «р», что Нэнси было решила, что начинается гроза.

– Я встретил их неподалеку от Пикадилли-серкус. Когда я вышел из коллегии...

– Я не нуждаюсь в твоих объяснениях, – холодно отрезала Элизабет. – Как и ты, судя по всему, в моем мнении и позволении.