– Мама, ты несправедлива к Нэнси. К тому же родители вовсе не бросали ее.

– Да? – Левая бровь Камиллы ехидно изогнулась. – Если не ошибаюсь, ни ее мать, ни отец не задерживались дома дольше чем на пару недель. Одному богу известно, где их носит в данный момент.

– По Сахаре, – самым будничным тоном ответила Грейс.

– Что? – переспросила Камилла, словно не расслышав.

– Нэнси недавно получила от родителей открытку. Они делают серию фоторепортажей об африканской пустыне, – терпеливо разъяснила Грейс.

– Родители – в Африке, а их дочь творит все, что ей заблагорассудится.

– Нэнси учится лучше меня, – возразила Грейс. Злость в ней уже так и кипела, рискуя вырваться наружу горячим гейзером. И уж тогда прячьтесь все куда можно. – Именно ее на студенческом совете выбрали для программы обмена.

– Решили хоть на год избавиться от этой девчонки, – холодно прокомментировала Камилла.

Однако от Грейс не укрылась легкая досада в голосе матери. Видимо, Камиллу покоробило, что лучшей студенткой курса выбрали не ее дочь.

– Нэнси проведет целый год в Лондонском университете! – с нескрываемой завистью воскликнула Грейс. – А ты... ты не хочешь отпустить меня на какие-то две недели!

– Куда угодно, но только не в Лондон. Рождество – семейный праздник, который принято встречать дома. Если для тебя, конечно, это хоть что-то значит.

Камилла критично осмотрела дочь с головы до ног. Затем глубоко вздохнула и опустила взгляд.

– Хотя... похоже, тебе нет дела ни до матери, ни до тети. Нет, тебя привлекают огни неоновых вывесок дискотек и модных магазинов на Оксфорд-стрит.

– Мама, это неправда! – Грейс присела на краешек дивана рядом с матерью и ласково погладила ее по плечу. – Я очень, очень люблю вас с тетей. Обещаю, что к Рождеству обязательно вернусь. – Она натянуто улыбнулась. – Я целый год мечтала об индейке с яблоками и пироге с черносливом, которые готовит тетушка Джозефина.