– Не буду, – голосом советской разведчицы, пойманной фашистами с рацией в центре Берлина, провещала Муськина. – Я так не дамся!

– Да кто б за тебя брался! – в сердцах гаркнул Володя. – Не дастся она! Попробуй вылезти из куртки, а мы ее выдернем, может, хоть тогда получится с тобой распрощаться!

– Это невежливо, – невпопад обиделась Алла. – Женщина должна прощаться первой.

– То есть ты еще не готова нас покинуть? – изумился Вова. – Надо же, так понравилось?

Проскользнувшее словечко «нас» захлестнуло Верочку надеждой, перехватив ей дыхание и едва не выжав слезу: оказывается, еще не все потеряно, и кавалер планирует хоть какой-то кусочек совместного будущего. Возможно, этого кусочка хватит на то, чтобы оставить о себе память в виде телефона…

– Давай вылезай из рукавов. – Вера развернула небывалую активность и едва не сломала однокурснице руку, старательно вытряхивая ее из верхней одежды.

– Осторожно, куртка дорогая, – насупилась Муськина.

– Снявши голову, по волосам не плачут, – утешил ее Вова.

– О чем это он? – напряглась Аллочка, вцепившись в сиденья.

– Просто молчи, – взмолилась Вера.

Через двадцать минут взмокшая от усилий, но счастливая троица выбралась из машины.

– Чувствую себя так, словно разделил сиамских близнецов, – пожаловался Володя. – Алла, я могу надеяться, что вы наконец-то нас покидаете?

– Это на что вы намекаете? Что я сейчас пешком по темноте домой пойду? А если на меня кто-нибудь нападет?

– Ему можно будет только посочувствовать. – Вовино благодушное настроение начало утекать, как теплый воздух в щель.

– Он еще и хам, – пожаловалась Муськина в пространство.

Надеяться на какие-то позитивные подвижки в присутствии Аллы было глупо. Она действовала на Вову, как красная тряпка на быка. Верочка стояла перед сложным выбором: потерять навсегда мужчину, который будил какие-то неясные, но приятные волнения в нервных окончаниях, вызывая эмоциональное томление в солнечном сплетении и мещанские мысли о тихом семейном счастье, или поссориться с наивной до полной невменяемости Муськиной, старательно творившей добро в отдельно взятой судьбе попавшейся под руку однокурсницы.