Щипался он чрезвычайно больно и с явным удовольствием.

– Володя, он ко мне пристает, – жутким шепотом поведала она любимому, с обожанием разглядывавшему розовощекого Марко.

– Потерпи, пожалуйста, потом все объясню, для дела надо, – бросил он и, отвернувшись, пылко цапнул партнера за пухлую лапу: – Марко, а не пообедать ли нам?

– А не выпить ли нам! – подмигнул ему колобок и щелкнул зубами, глянув на Верочку.

Она вздрогнула и попятилась.

– Это моя сопровождающая? – утвердительно поинтересовался Марко, чтобы снять возможное недопонимание.

– Конечно. – Володя подтолкнул Верочку вперед. Она чувствовала себя так, словно ее тянули, как старую лошадь на колбасный завод. Мысли смешались в клейкую кашу и не желали выстраиваться в логическую цепочку. С одной стороны, Володе, безусловно, нужно было помочь, поскольку на этого пузатого испанца возлагались большие надежды, а с другой… Верочка хотела принимать все героические решения сама. Подвиг переставал быть подвигом, когда герою не оставляли выбора, гоня его на амбразуру танками и пулеметным огнем. Ей было чрезвычайно неприятно, что Володя не ревновал, а, наоборот, поощрял иноземного гостя к столь возмутительным действиям. Если бы любимый переживал, заламывал руки и покрывался пятнами, Верочка чувствовала бы себя великомученицей, а в нынешнем варианте это больше по ходило на работу ассенизатора.

– Ноги – блеск, – прервал ее тягостные раздумья Марко и снова потянулся протестировать конечности сопровождающей на упругость. Он изъяснялся по-русски довольно чисто, но короткими рублеными предложениями, в которые никакая дипломатия не вписывалась. Поэтому получалось не просто грубо, но крайне унизительно.

– Рада, что вам нравится, – довольно раздраженно ответила Вера. Марко стал напоминать ей озабоченного кобелька болонки, сосредоточенно обнюхивающего все юбки и упорно сующего нос, куда не положено.