Улицы были почти пустыми - немногие обитатели мрачного района рисковали выходить так рано. Наркодилеры и проститутки, окончив ночную работу, заползли в свои норы до восхода солнца. Торговцы, которым хватало смелости содержать здесь магазины и лавки, еще не раскодировали запоры на дверях и окнах. Продавцам, отваживавшимся торговать вразнос с передвижных лотков, приходилось вооружаться и работать парами.

При виде черно-белой патрульной машины Ева нахмурилась.

- Почему, черт возьми, они до сих пор возятся с сенсорами? Поднять меня с постели в пять утра и все еще не обеспечить охрану места происшествия! Неудивительно, что эти идиоты не дослужились ни до чего выше "трупоискателей"!

Пибоди ничего не сказала. "Идиотов", - не без сочувствия подумала она, - ожидает знатная головомойка. Не хотела бы я оказаться на их месте".

К тому времени когда Пибоди вышла из машины, Ева уже пересекала тротуар, решительным шагом направляясь к двум ежившимся на ветру фигурам в униформе. Заметив ее, полицейские сразу расправили плечи. "Лейтенант умеет произвести впечатление на других копов, - подумала Пибоди, вынимая из машины чемоданчик со снаряжением. - Она сразу привлекает к себе внимание".

Дело было не в ее высокой стройной фигуре и, уж конечно, не в спутанных каштановых волосах со светлым рыжеватым отливом. Причина скорее заключалась в глазах цвета доброго ирландского виски - глазах истинного копа - и в неожиданно жесткой складке полных губ.

Лицо Евы казалось Пибоди особенно выразительным отчасти потому, что она никогда не пользовалась пудрой.

Ева Даллас была лучшим копом из всех, которых знала Пибоди. Такие без колебаний пойдут на любой риск и будут стоять до конца. "И такие пнут любой зад, который в этом нуждается", - подумала Пибоди, подойдя достаточно близко, чтобы услышать окончание суровой лекции Евы.