Эта мысль не раз приходила в голову и мне. Конечно, за тридцать восемь лет нравы переменились, но в те дни, когда Мамуля и Папуля связали себя клятвой, в них наверняка тыкали пальцами. Зная Мамулю, могу только предположить, что запретный плод – вернее, овощ, поскольку Папуля держит зеленную лавку, – оказался непреодолимо соблазнителен.

– Глядя на тех, кому под семьдесят, – наставительно сказала я, – мы забываем, что и они могли любить.

– Нечего сентиментальничать, миссис X.! – поджала лиловые губы миссис Мэллой.

– Я только хочу сказать, что они заслуживают обеда в честь своей годовщины, а в качестве десерта я приготовила воссоединение с Беатрис Таффер.

– Ваши слова да Богу в уши… Ну ладно, если тут работы больше нет, – миссис Мэллой одернула фартук деловитым жестом, – пойду-ка я хлебну чайку, а вы для развлечения разложите салфеточки.

– Спасибо, что напомнили! – искренне воскликнула я.

Рокси величественно кивнула и выплыла из гостиной.

Мамуля – великая искусница по части рукоделия. Она надарила нам столько вязанных крючком салфеточек, что ими можно закрыть всю мебель, от секретера елизаветинской эпохи до гладильной доски. Сегодня утром я вытащила из чулана четыре ящика, доверху набитых салфеточками, и теперь принялась усеивать ими свое жилище. Возможно, если бы я разделяла увлечение Мамули, нам было бы проще найти общий язык.

Старинные часы громко пробили у меня над ухом, но салфеточку я уронила не из-за них. Косматая голова Джонаса свесилась через перила и проревела:

– Малышка Элли! Куда ты дела мой «Шоко-Слабит»?!

– Что-что?

– Ну, шоколадная микстура против запоров!

– Нечего смотреть на меня такими глазами! – огрызнулась я. – Не обжиралась я шоколадом и ничего про него не знаю! В следующий раз не забывай, куда прячешь свои лакомства!

Его ответ потонул в телефонных звонках. Сняв трубку, я повернулась к лестнице, но Джонас уже исчез.