Захлопнув дверь перед его обиженной мордой, я облегченно вздохнула. Магдалина скорбно сказала, что сразу же поняла – палатки не для них с Папулей, она никогда не претендовала на такие почести. Прежде чем я ответила, в трижды проклятую дверь снова постучали. Я открыла, надеясь, что это парламентер с белым флагом, готовый сдаться и забрать палатки при условии, что я оплачу счет.

– О, миссис Корнишон! – Я постаралась изобразить радостное изумление.

– Очень надеюсь, что не помешала. – На пухлой физиономия миссис Корнишон появилось виноватое выражение.

Эдна Корнишон в отличие от миссис Мэллой выглядит как вылитая приходящая домработница: из-под драной косынки торчат бигуди, серый халат застегнут вкось и вкривь.

– Мои родственники только что приехали, но я всегда вам рада.

– Я бы зашла с черного хода… – Миссис Корнишон всегда говорит, делая огромные паузы, словно ждет, пока ее слова переведут на чужой язык. – Но мне не хотелось встречаться с миссис Мэллой… особенно после нашего последнего разговора. Рокси уж очень языкатая стала… вот я и не хочу с ней сталкиваться лишний раз.

Я обреченно распахнула дверь. Эдна Корнишон переступила порог и раскрыла свой огромный черный ридикюль.

– Вот, миссис Хаскелл, принесла вам несколько бутылочек моего винца из одуванчиков. Рокси шепнула мне, что вы уже высосали все, что я прислала на прошлой неделе.

– О, большое спасибо! – Даже не оборачиваясь, я знала, что Мамуля обменялась с Папулей многозначительным взглядом. – Если вас не затруднит, поставьте их на кухне. Там как раз миссис Мэллой и мой кузен Фредди с близнецами.

Я слышала, как таксист, здоровенный бычище, шумно сопит, словно желая дать понять, что у него в машине стучит счетчик. Боюсь, я выпихнула миссис Корнишон в кухню, не дав ей толком поздороваться с моими гостями. Прибежав из кухни, я выдавила из себя улыбку и для таксиста. Лицо его уже походило цветом на свеклу.