Габби протянула руку и потеребила Оливера за ногу.

– Приятно было познакомиться, Оливер. Сообщи мне, как тебе понравится какао Муна, слышишь? —» Она повернулась и скрылась за углом навеса так быстро, что Джо не успел оглянуться.

Ему показалось, что ночь стала темнее и холоднее без сияющего лица Габриэль О’Ши.

– Пошли, папа. – Наклонившись вперед, Оливер заглядывал ему в лицо. – Нам ведь никто больше не нужен, да?

– Пригнись, сын, здесь дверь низкая.

Он больше не видел Габби. Когда они с Оливером выпили какао, расплатились за украшения и направились к машине, девушки нигде не было.

– А Габби уже уехала? – спросил Джо у Муна, захлопывая дверцу машины.

– Сразу после того, как я упаковал ей елку. Она торопилась. Беспокоилась об отце, как я понимаю.

– МаЙло прекрасно выглядел, когда я его видел. Правда, я смотрел издалека. – Джо усадил Оливера на сиденье рядом с шофером и знаком показал ему пристегнуть ремень.

– А в чем дело?

– Будь я проклят, если знаю. Майло жалуется, что Габриэль вернулась домой, клянется, что она напрасно подняла шум... Вот все, что я знаю. Он весь изнервничался, потому что она грозится продать свой дом в Аризоне и вернуться в Байю-Бенд. – Мун доверительно наклонился: – Насколько я понимаю, дело в этом.

– Ты хочешь сказать, – Джо повернул ключ в зажигании, – она совсем вернулась?

– Вот поэтому Майло и сходит с ума. Он беспокоится, как бы она не совершила ошибку, говорит, что не нуждается в помощи...

– А он нуждается? – Джо расправил перекрученный ремень Оливера и пристегнул его.

– Не знаю, – Мун пожал плечами. – Три недели назад, накануне дня Всех Святых, он лежал в больнице. Но ты же знаешь Майло.

– Нет, вообще-то не знаю. По крайней мере не так хорошо.

– Ха. – Мун вскинул брови. – Смешно. Я думал, ты знаешь старика. Не могу понять, откуда у меня такое впечатление.

– И я не понимаю. – Джо сделал безразличное лицо. Мун может оставить свое впечталение при себе-Джо не собирался посвящать его в подробности.