– Осторожно, Душистый Горошек! – Джо подхватил ее за локоть и обнял, скользя грубыми пальцами по запястью. – Замерзла? – Глаза у него блестели от изумления.

Он знал, что делает. Как и одиннадцать лет назад. Но теперь ей двадцать шесть, и такое поведение совсем не в ее стиле.

– Это влажность, вот и все, – пробормотала она. – Я уже отвыкла от нее.

– Точно? – Его вопрос защекотал ей щеку, когда он склонился над ней, поддерживая.

– Совершенно точно.

– Ты уезжала из Байю-Бенда? – Он просунул руку ей под локоть и помог выпрямиться.

– Я жила в Аризоне. Там такие же гремучие змеи, но не так влажно.

Она стряхнула пыль с бархатной юбки, быстро улыбнулась Оливеру, сказала «до свидания» и перекинула ремешок сумки через плечо.

– Приятно было увидеться с тобой, Джо. Счастливого Рождества тебе и твоему сыну.

Она была почти спасена, когда из темноты соседнего прохода появилась необъятная масса Муна Тибо. Мун наскочил на нее и отшвырнул прямо в объятия Джо Карпентера.

– Хорошо, люди, давайте вытащим эту елку, и вы отправитесь домой. Хочу сказать, что до праздника остались считанные дни. Вам же нужно время, чтобы украсить ее, пока не закончился этот год, верно?

– Верно. – Джо весело рассмеялся. – Минуту, Мун. У меня здесь расстроенная дамочка.

– Да, вижу. Как поживаешь, Габриэль? Отцу лучше?

– Гораздо. – Габриэль пыталась высвободиться из рук Джо, а его грудь, прижатая к ней, тряслась от смеха. Подняв голову, она взглянула на Муна. – Завтра вечером отец готовит джамбалайю. Заходи, он будет рад видеть тебя.

Высокий и огромный, как скала, Мун одарил ее одной из своих редких улыбок.

– Зайду. Я действительно очень люблю твоего отца.

– Дай руку, пожалуйста. Я одна не выберусь. – Она потянула Джо за рукав.

– Пожалуйста, Душистый Горошек. Я люблю протягивать руку помощи. – Его полуулыбка могла бы сжечь пару кварталов в Байю-Бенде, и у Габриэль даже лоб запылал от жара. – Ну, как? – Он положил свою плоскую и твердую ладонь в ложбинку у нее на спине.