Внезапно за шумом ветра Доминик различил тихое цоканье копыт, оно донеслось откуда-то сзади.

— Господи Иисусе, — прошептал он, — это ведь не игра воображения. За мной на самом деле кто-то скачет.

Юноша оглянулся через плечо, дорога за ним была пуста, но за ближайшим поворотом она исчезала из виду.

«Все из-за матушки моей», — сердито подумал Доминик.

Это она потребовала, чтобы сегодня он обязательно явился домой вовремя, к началу ее глупого званого обеда. Если б не она, он сидел бы сейчас в трактире с Чарли, Берлингтоном и остальными, они пили бы пиво да обсуждали каждый момент кулачного боя, смотреть который и прибыли в Мертон-Эбби. Теперь вместо всего этого он должен чуть ли не глубокой ночью один-одинешенек скакать обратно в Лондон. А тут еще гроза надвигается.

Пробормотав про себя, что ему следует поторапливаться, если он не хочет опоздать, Доминик пришпорил лошадь и тотчас почувствовал, что седло под ним стало соскальзывать.

«Черт! Дурак конюх подпругу забыл затянуть», — с этой мыслью Доминик осадил лошадь и, снова боязливо оглянувшись, спрыгнул на землю.

Лицо его орошал холодный пот, ставшие неловкими пальцы не слушались, дрожали, перебирая подпругу. Он придержал мешавшее стремя, потянулся, чтобы нащупать пряжку, как вдруг услышал отчетливое позвякивание лошадиной сбруи, приближающийся шум колес.

Резким движением он обернулся, кобыла мотнула головой и нервно шарахнулась в сторону. Из тени выступили очертания конного экипажа.

— О господи! — вырвалось у Доминика, когда возница направил лошадь прямо на него.

ГЛАВА 2

Воскресное утро, 15 сентября 1811 года,