– Благодарю вас, – ответила она просто, наливая себе лимонад из кувшина, стоящего на маленьком золоченом столике. – Как вы находите вино?

– Прекрасная выдержка, – ответил гость. – Ваш брат держал замечательный погреб.

Ее рука замерла в воздухе, не донеся бокал до рта:

– Держал?

С минуту он смотрел на нее, потом тихо ответил:

– Боюсь, что я принес вам скверные вести, леди Арабелла.

Она не сразу нашлась что ответить. Поставила на стол стакан с лимонадом, из которого так и не сделала ни глотка, бессознательно скрестила руки и обхватила локти, глядя перед собой.

Джек ждал, наблюдая за ней, пока она переваривала это сообщение. Он поймал себя на том, что разглядывает колечки волос, обрамляющих ее лицо. Они были богатого оттенка шоколада, а ее глаза – золотисто-карими и завораживающими. Он так и не мог решить, какие они больше – золотистые или карие. Кожа ее была цвета густых сливок. Но несмотря на столь соблазнительные краски, она не была ни красивой, ни хорошенькой, ни даже импозантной в привычном смысле слова. Она уже переступила за предел нежного возраста. Лицо ее было уж очень энергичным и непреклонным. Высокие скулы, четко очерченный волевой подбородок и орлиный нос доминировали в нем. Ее темные брови были гуще, чем требовала мода, а губы слишком полными, и уголки рта чуть приподняты.

Наконец она уронила руки, и они упали по бокам ее тела.

– Как он умер?

Сначала прямота ее вопроса изумила его, но он быстро решил, что удивляться не стоит. У него создалось впечатление, что Арабелла принадлежит к типу женщин, не привыкших избегать неприятностей или ходить вокруг да около.

– От своей собственной руки, – ответил Джек, стараясь сохранять хладнокровие.

Теперь ее взгляд был устремлен в себя самое. Она не была потрясена безвременной кончиной Фредерика.