Беллер снова покачал головой.

— Она считает меня своим отцом.

— А что ей рассказали о матери?

— Только что та умерла родами. Странно, но, несмотря на свое ненасытное любопытство, девочка почти никогда не говорит на эту тему.

Синие глаза понимающе блеснули.

— Вижу, ваша подопечная не из покорных овечек?

— Да, нелегко с ней приходилось, — признал Беллер после некоторого размышления. — Мы делали все, что могли, но не стану отрицать, есть в ней что-то необычное, я бы сказал, неестественное. Мне оказалось не под силу с этим бороться. Отец Клемент убежден, что мы были слишком снисходительны и что в ее душе поселилось зло, которое необходимо вырвать с корнем. — Он рассеянно подергал себя за бороду, прежде чем добавить: — Но сам я вовсе не убежден, что ее душа так уж черна. Во всяком случае, вина лежит не на ней…

Лорд осекся, словно боясь сказать больше, чем необходимо.

— И что же вы заподозрили? — осторожно допрашивал де Жерве. Беллер пожал плечами:

— Она проклята в чреве матери. Обстоятельства ее появления на свет таковы, что бедняжка с самого дня рождения помечена дьяволом.

Гай де Жерве нахмурился. Предположение Беллера было не столь уж невероятным, но если даже тот прав, планы в отношении девочки все равно не изменятся. Однако все, посвященные в тайну, должны быть предупреждены, чтобы распознать малейшие проявления порока.

— Если не возражаете, я хотел бы потолковать с ней наедине, — объявил он. — Неплохо бы получить хоть какое-то представление о ее характере. Мы не хотели бы задерживаться здесь, и поскольку нужно без проволочек решить дело, лучше заняться им сразу.

— Помолвка?

— По доверенности, сегодня вечером, если это можно устроить.

— После вечерни, — решил лорд Беллер. — Вы сами уведомите ее?