— Вот уже больше трех месяцев как не было ни одного набега! — воскликнула она, и Жерве мог бы поклясться, что расслышал в ее голосе оттенок сожаления.

— Похоже, вам это не по душе, — заметил он, подходя к каменной скамье, вырезанной прямо в парапете.

Что-то похожее на улыбку искривило ее губы.

— По крайней мере тогда хоть скучать некогда, — призналась она. — Весьма волнующее событие.

Очевидно, он зря боялся, что разговор получится неловким и натянутым! Значит, в ее жизни не хватает волнующих событий, вот как?

Усевшись, он похлопал по гладкому камню, предлагая девочке устроиться рядом.

Магдалена недовольно наморщила носик.

— Вряд ли у меня получится. Видите ли, совсем недавно меня высекли.

— Неужели?

Понимающе кивнув, Жерве встал, и они продолжили неторопливую прогулку.

— За какой же проступок?

Магдалена поколебалась. А вдруг этот лорд возмутится ее поведением так же сильно, как отец и тетка? Ей отчего-то не хотелось, чтобы он дурно подумал о ней, и в то же время некая извращенная гордость так и подталкивала испытать этого человека.

— Ходила к Безумной Дженнет, — дерзко выпалила она, — и получила от нее амулет.

— Амулет? Для чего? — поинтересовался он без всякого удивления или отвращения.

— Чтобы совершить что-нибудь увлекательное, — пояснила она и после минутного молчания добавила: — Разве можно быть счастливой, если кругом такая скука и совсем нечего делать, кроме как сидеть с теткой и вышивать или изучать Псалтырь с отцом Клементом, которому ничем не угодишь. Вечно он жалуется на меня отцу! Играть здесь не с кем и поговорить тоже! Иногда отец разрешает сопровождать его на охоту с гончими или соколами, но потом я обязательно что-нибудь натворю, и меня никуда не берут. Я люблю танцевать и петь. Так хочется кататься верхом, стрелять из лука и охотиться с соколами, но все мои ровесники — это пажи, а им запрещено подходить ко мне. Это место такое угрюмое, мрачное и холодное, что, кажется, я совсем здесь чужая.