В хижине, сплетенной из прутьев, обмазанных глиной пополам с нарезанной соломой, было темно. Темно и холодно. Ледяной ветер, врывавшийся в служившую дымоходом дыру в крыше, раздувал в сыром воздухе клубы дыма, хотя огонь в очаге едва тлел. Несмотря на холод, блохи так и кишели в полусгнивших тростниковых подстилках, кое-как разбросанных по утоптанному земляному полу, и девочка то и дело рассеянно похлопывала себя по ноге. Ее внимание было приковано к пенившейся жидкости, налитой в стоявшую на полу мелкую глиняную миску.

— Что ты видишь там, Безумная Дженнет? — благоговейно прошептала она, безуспешно пытаясь прочесть таинственное послание судьбы, такое понятное и ясное для ее собеседницы.

Безумная Дженнет покачала головой и закудахтала, скорее ехидно, чем весело.

— Пусть меня прозвали Безумной, но, поверь, разума у меня куда больше, чем у многих, и советую не забывать этого, малышка.

— Не забуду, — пообещала Магдалена, стараясь не оскорбить провидицу в столь решающий момент. — Так что ты видишь?

— Воду и землю, открытые просторы, — бесстрастно пробормотала ведьма.

Девочка разочарованно поморщилась.

— И я отправлюсь в эту землю? — все же спросила она, пытаясь найти хоть какой-то смысл в словах старухи.

— Кто знает? — Безумная Дженнет вскочила, поднесла к губам кожаную фляжку и сделала большой глоток. — Кто знает?

Она вытерла рот тыльной стороной грязной, скрюченной руки и выпрямилась. Магдалена по опыту знала, что как только Безумная Дженнет начинает прикладываться к фляжке, новых пророчеств ждать не приходится. Поэтому девочка с безутешным видом тоже встала, отряхивая оранжевое холщовое платьице, в котором наверняка успело скопиться немало мерзких созданий. Пусть в полумраке этого не видно, но в лачуге ужасная грязь и целые стаи блох и клопов.