— Поезжайте, — едва слышно, голосом, полным мольбы и отчаяния, попросила она, очевидно решив, что собака представляет гораздо меньшую опасность.

— Что?!

— Поезжайте…

— Только если объясните, что все это значит. Вы что, убегаете от кого-нибудь? — Трой внимательно посмотрел на нее. Сквозь легкий макияж явственно проступила бледность. Ее огромные глаза то и дело обращались в сторону церкви. Он увидел, что люди, разделившись, рассыпались по всему двору, что-то крича.

— Да, — ответила она.

Нетрудно было догадаться, что они разыскивают ее, сбежавшую с собственной свадьбы. Наверняка разбила сердце какому-то бедолаге. Он почувствовал, как что-то екнуло у него в груди.

— От кого? И почему? — залпом выпалил он.

— Вы собираетесь сидеть и задавать вопросы или все-таки поедете?

Трой приподнял одну бровь. Собака снова зарычала.

— Простите. Я не хотела вам грубить. Просто у меня отчаянное положение. — Голос ее дрогнул. — Пожалуйста, мне нужно скрыться, иначе они найдут меня!

Ее мольба о помощи тронула его. Он не смог устоять перед ее просьбой и от этого вдруг страшно разозлился. Ведь она только что безжалостно растоптала чувства какого-то парня, и он не желал испытывать к ней жалость, не желал помогать ей.

Но, с другой стороны, он спас ей жизнь, и это заставляло его чувствовать ответственность за нее, хотел он того или нет. Это-то как раз ему больше всего и не нравилось. Совсем не нравилось.

Его раздражало и дурацкое положение, в котором он оказался, и то, что он оказался в нем только по ее милости. Трой посмотрел в зеркало заднего обзора и быстро выехал на шоссе. Огромный грузовик помчался вдоль широкого проспекта, на десять миль превышая предельно допустимую скорость.

Несколько минут они оба молчали, затем она повернулась назад, всматриваясь в церковь, которая быстро скрывалась из виду. Потом уселась удобнее и поправила на себе платье.