– Спасибо, именно то, что нужно, – сказал он, возвращая стакан.

Надев плотницкий фартук, который дала ему Бетси, Крис следом за ней поднялся по стремянке, приставленной к стене сарая. Дабы сохранить душевное спокойствие, он изо всех сил старался не смотреть на обтянутые джинсами округлости, которые соблазнительно покачивались перед самым его носом.

Как и сказала Бетси, перекрытия оказались подгнившими, и им пришлось удалить изрядный кусок, а потом поставить заплаты. Работа была в самом разгаре, когда вдалеке над дорогой заклубилась пыль.

– Это, должно быть, школьный автобус, – пояснила Бетси и, отбросив со лба непокорную прядь, направилась к лестнице. – Сейчас вернусь. Хочу узнать у Коры, как прошел день.

Сверху Крис наблюдал, как у ворот ранчо затормозил традиционно желтый школьный автобус и из него выпрыгнула худенькая девочка-подросток с копной ярко-рыжих растрепанных волос. На ней были джинсы, клетчатая ковбойка и ботинки. Размахивая на бегу школьной сумкой, ланч-боксом и свернутым в трубочку рисунком, Кора опрометью помчалась по дороге туда, где у изгороди поджидала ее Бетси. Женщина и девочка обнялись, и губы Криса дрогнули в слабой одобрительной улыбке.

Внучка Шотландца, веснушчатая худышка, явно не обделенная любовью и лаской, вывернулась из объятий мачехи и повыше подняла драгоценный рисунок. Эта сцена напомнила Крису, как тепло встречала его после школы мать. Бетси Мэлори, как и его матушка, была вдовой и в одиночку тянула нелегкий воз работы на ранчо. На первый взгляд справлялась она неплохо… и все же Крис ясно видел, что главное для нее – материнство.

Осторожнее, сказал он себе, снова принимаясь за работу. Ты не имеешь права переметнуться на другую сторону. Самое большее, что ты можешь сделать для Бетси, – это позаботиться о том, чтобы с ней обошлись по справедливости.

Между тем Кора уже обнаружила присутствие постороннего.

– Кто это? – спросила она.