Она смотрела из рамки как-то испуганно.

Каштановые волосы, подхваченные ветром, замерли в воздухе подобно причудливому узору, вышитому на лазури неба. Несколько прядей, тонких-тонких, закрученных в озорные спиральки, нетронутые порывом, свисали на лоб. Зеленые глаза выглядывали из-под них изумрудным блеском. Словно это были две капли росы, застывшие в чашечках листков клевера. Изогнутые брови. Алые губы приоткрыты в немом удивлении. Родинка на левом ухе, оголенном все тем же ветром, напоминала сережку.

— Она… она открыла мне свой образ! — залепетал Жанлен. — Ньиве Керк предстала мне в своем женском обличье. Посмотри, какая чистота черт, мягкость линий…

Жак захохотал.

— Опомнись. — Он едва мог говорить, смех не давал ему вымолвить ни слова. — Опомнись! Вот чудак. Ты просто сфотографировал не вовремя.

Посмотри, она обернулась внезапно, щелчок фотоаппарата застал ее врасплох. Фигура наклонена вперед. Она бежала мимо и случайно попала в кадр. — Он снова зашелся в приступе хохота.

А бедняга Жанлен не знал, радоваться ему или плакать. Так вот почему Виктор намекал на брак. Отлично! Она… она испортила такой снимок! Жанлен снова стал вглядываться в лицо незнакомки. Но…

— Но она этого достойна, — закончил он вслух и добавил:

— Хватит смеяться, идем, а то все остынет.

Глава 2

Зеленоглазая красавица бежала быстрее, чем, казалось, могли позволить ей довольно узкая юбка и туфли на каблуках. Каштановые волосы, завитые мелкими кольцами, без всякого зазрения совести трепал ветер. Он то встряхивал их, то, разметав по лицу и плечам, разом откидывал в сторону… Девушка была взволнована. Кто знает, куда она торопилась в это ясное утро, почему бежала, едва замечая происходящее вокруг. Теперь Жанлен мог как следует ее рассмотреть. Тонкая будто тростинка, кажется, только тронь — и переломится пополам, немного бледная, испуганная. Ноги семенят по асфальту, отбивая дробь шпильками туфель, клетчатая юбка сковывает движения.