— Да все нормально, — поспешил успокоить брата Жанлен. — Я просто видел сон… — Он запнулся. Рассказать или не стоит? Пожалуй, рассказать, но не сейчас, утром.

— Ладно. — Жак пожал плечами. — Извини, что разбудил. — Он ушел в свою комнату.

А Жанлена охватила непонятная тревога.

Впервые в жизни ему вдруг остро стало чего-то не хватать. Он закрыл глаза и попытался отогнать бравшие голову отчаянным приступом мысли. Но они не уходили, навязчиво напоминая о себе. Пойти посмотреть на портрет?

Жанлен поднялся и, шаркая шлепанцами по полу, поплелся в гостиную. Рамка лежала на столе, где ее и оставили, среди немытых тарелок и недоеденных блюд. На стекле маячили в сумраке белесые отблески лунного света. Жанлену вдруг сделалось не по себе. Она, такая утонченная и изысканная, и среди грязной посуды. Кощунство! Истинное кощунство. И, подхватив красавицу ловким движением, Жанлен увлек ее в спальню. Но от этого легче не стало. Создавалось еще большее ощущение святотатства, надругательства. Черт бы побрал дурацкий снимок!

Жанлен поставил его к стенке напротив кровати, и теперь оттененное, темное лицо выглядывало из рамки как-то уж очень живо, а зеленые глаза уставились на хозяина квартиры в трепещущем испуге.

— Как будто я ее насиловать собираюсь! — возмутился Жанлен. — Что ты так смотришь?

Он отвернулся. Странно, но взгляд тяжелым копьем впился в спину. Вот незадача. Что же делать со злополучным снимком? Стоило Жанлену закрыть глаза, как воображение рисовало испуганное бледное лицо с мельчайшими подробностями. Да что же это, в самом деле? Ведь не дает спать. Может, вынести в коридор? Или лучше на кухню? Нет, эти места ее недостойны.

Жанлен опять поднялся, взял рамку и пошел к брату. Тот, вероятно, уже успел задремать, потому что ответил на стук не сразу. Наконец в темноте скрипнула дверь и заспанный Жак появился в черном проеме. Ничего не объясняя, Жанлен сунул ему фотографию.

— Забери, спать не дает.