Жанлен уже шел на работу. Удивительно, но за одну ночь Амстердам, казалось, утратил все свои краски. Куда делась изысканность древнего города, обаяние улиц. Что стало с ними? Однообразные дома, самые обыкновенные. Или это с ним что-то не так? И правда, как-то все раздражает с утра. А почему? Беспокойство, тревога, закравшиеся в душу после того злополучного сна, все усиливались.

На работе, как и предполагалось, делать оказалось нечего. Ведь всегда звонили домой, если нуждались в его услугах. И что теперь, куда податься? Домой?

Мир пустел. Терял цвета. Блек. Сегодня это ощущалось в полной мере. Но как такое могло получиться? Нет, это не просто плохое настроение. Оно не пройдет ни завтра, ни послезавтра.

Жанлен почему-то точно знал это.

Вдруг его осенила мысль. Он беспокоится о брате. Ну конечно, этот лопух наверняка отправился на природу рисовать эскизы. По такой погоде! В его-то состоянии! Вот бестолочь! Долдонишь ему, долдонишь, а все мимо ушей. Точно поехал за город. Жанлена так обрадовало это неожиданное объяснение, что он срочно помчался домой. Надо позвонить брату, загнать его в кровать.

К его великому удивлению, Жак оказался у себя.

— Ты ведь не собираешься на пленэр? — строго спросил Жанлен.

— Какой пленер! — усмехнулся брат. — Дождь на улице, у меня все размокнет.

И верно. Не подумал о том, что невозможно рисовать под дождем.

— Ты температуру мерил? — продолжал он допрос.

Жак давно привык к подобной опеке, но такая навязчивость, причем совершенно беспричинная, поставила его в тупик.

— У меня все отлично. Ты же меня утром видел. Что могло случиться за пару часов?

Брат повысил голос:

— Я спрашиваю, мерил или нет?

Жак прямо-таки оцепенел от неожиданного натиска.

— Нет, — растерянно пробормотал он. — А зачем, я отлично себя чувствую.